Космодром vs работный дом, для кого?

Узбеки будут строить космодром, а русские отправятся в работные дома
Россия приглашает 10 000 граждан Узбекистана строить важные объекты, половина из них отправится на космодром "Восточный", тот несчастный, на котором скандал за скандалом: то не построили, то украли... Узбеков там не хватало, конечно, очень. Тех, кто готов на любую работу. Написано, что их квалификацию будут проверять, то есть, абы кого не возьмут. Но тогда вопрос большой: что же получается, страна, которая отправляет в космос целые исследовательские станции и даже актрису, не может обучить несколько тысяч строительных рабочих? Или на космодроме так мало платят, что наши бетонщики с каменщиками не хотят туда ехать?
В чем проблема? И так ли надо нам в этот космос, если мы не можем собственными силами построить космодром? ?
Позор. Неужели в России нет 10 000 безработных непьющих мужиков со строительными специальностями, готовых за нормальные деньги доделать этот "Восточный"? Миф ведь, что у нас все косорылые и пьют не просыхая. Я сейчас часто езжу в Новгородскую область: слушайте, там целый регион сидит без работы, сам Новгород обезлюдел, все на заработках, живут и работают на выезде в чудовищных условиях, лишь бы, после вычета за жилье, питание и проезд, привезти домой хотя бы тысяч десять. При этом никто не матерится, на улицах чистота, заборчики подправлены, дома выкрашены - люди стараются жить нормально. Среди них тьма строителей.
Зачем нам везти узбеков? Еще и "Спутник" на них тратить, они же там все с китайскими уколами. К чему такие траты? Просто чтобы порадовать узбеков? А почему не порадовать Новгородскую область? Откройте для новгородцев 10 000 вакансий на стройке космодрома - у вас отбоя не будет от мужиков с руками, опытом (вся Новгородчина подвязывается на столичных стройках), не пьющих, не вороватых...
Но нет, Новгород спасать они не хотят. Весь Новгород обклеен объявлениями о приглашении в работные дома. Это фактически рабство. У меня нынешний нобелевский лауреат как-то зарубил огромную статью про нечеловеческую жизнь в работных домах - надо выложить все же. Называлась "Суки, крысы, пешеходы..." Большинство из вас даже не представляет, как живут нормальные непьющие мужики из какой-нибудь Ивановской, Новгородской, Липецкой областей, где вообще нет работы.
Читали английские романы о тяжелой жизни бездомных рабочих в Лондоне? Вот на такие же условия едут, к пример, в Петербург новгородцы. Только, в отличие от героев Диккенса и Оруэлла, у новгородцев есть семьи, свои дома. Но нет работы. Появилось 10 000 вакансий на космодроме - но это не про нашу честь, это для узбеков. А нашим мужикам все та же дорога - в работные дома. Хотя уверена, что многие были бы рады строить космодром, а не в Питере вповалку на нарах жить, работая на нелегальных стройках. Но нары - для новгородцев оставлены, а на космодром поедут узбеки

Мечты илиты.

Завершая дискуссию о том самом интервью, хочется в который уж раз отметить, что ставить знак равенства между нашим начальством и американской "правой" общественностью, всеми этими республиканцами, консерваторами, трампистами и протестантскими фундаменталистами, - это большая ошибка, ничего общего у них нет.
Наше начальство считает трампистов смешными (или скучными, неважно) лохами (именно это слово тут нужно), а Серьезными Людьми считает только обобщенных "Бидона и Хилю", с ними и ведет диалог.
Либеральные начальники из Демпартии США близки и понятны нашим, поскольку: а) именно они воплощают в жизнь образ Мировой Закулисы, силушки великой с кровью на клыках, то есть являются источником узнаваемой западной власти, известной еще из прежней пропаганды и б) парадоксальным образом в последнее время совместили это свое призвание еще и с ролью Советской власти 21 века, то есть супербюрократической инстанции, занятой строительством афроэкотрансфемкоммунизма, а здесь такое строительство - с 1917 года - государственная органика, крыленка, дыбенка и коллантайка не дадут соврать.
Проще говоря, Российская Федерация хочет быть частью "плохого" Запада, то есть того, где чиновники, корпорации, мигранты, товарищ женщина и глобальное потепление, - а частью "хорошего", того, где пасторы, фермеры, патриоты и сердитые граждане у себя дома, - быть вовсе не хочет, и относится к этому "хорошему" Западу с пренебрежением.
И все-таки - почему? Ну, знаете ли.
Те - чужие, а эти - почти свои.

Птенцы гнезда антисоветизма.

Диссидент, участник и создатель многих политических клубов времени Перестройки Вячеслав Игрунов вспоминал, с каким «идеологическим стержнем» младореформаторы приступали к строительству «новой России» в 1990-е годы:

«Большая группа молодых реформаторов в 1989 году поехала в Чили перенимать опыт Пиночета, там были Найшуль, Чубайс, Львин, Васильев, Болдырев и многие другие. Вернулись все в полном восторге. Осенью 1989 года у нас были очень тяжёлые споры на эту тему. Они же размышляли после поездки так: сделать нищим население, чтобы обесценить рабочую силу, а наши не очень хорошие товары получили бы конкурентоспособность за счёт дешевизны. Сконцентрировать ресурсы в руках немногих, чтобы эти немногие могли конкурировать на международном рынке.
Я им говорил: эти методы приведут к забастовкам и развалу страны. Они ответили, что понимают это, потому главная задача - сначала уничтожить профсоюзы. Я возразил, что с профсоюзами можно договариваться, а без них будут радикалы и «дикие» акции протеста. Их ответ на мою реплику ошеломил: «А что, у нас пулемётов нет?»
Люди из гайдаровской команды вообще говорили о разрушении государства: «Чем больше мы разрушим, тем тяжелее будет восстанавливать прежнее».
предвкушение

Чистосердечное признание.

На неделе в гости к нашему политическому гиганту, самому лучшему, самому влиятельному, самому незаменимому, а в последнее время и самому обманутому политику России и мира приезжал собственной персоной дядька Карлсон, который долгое время жил на крыше всей американской журналистики и был самым популярным телеведущим канала FoxNews, да и вообще всего телевидения США. А после увольнения из телевизора стал самым популярным политическим блогером и продолжил жить на медийной крыше.

Путин и Карлсон

Дядька Карлсон приезжал, чтобы лично послушать от Путина, как его все обманывали, вероломно, многократно, на протяжении многих лет, и в результате вынудили начать заканчивать на Украине войну, которую он не начинал, а теперь никак не может закончить.

Давайте немного почитаем, что наш бессменный малыш наговорил дядьке Карлсону - вдруг специально для американской аудитории он сказал что-то особенное, чего мы до сих пор не знали?

Итак:


Путин: Я позволю себе - просто 30 секунд или одну минуту - маленькую историческую справку. Вы не против? Смотрите, с чего начались наши отношения с Украиной, откуда она взялась. Российское государство стало собираться как централизованное, это считается годом создания Российского государства - 862 год, когда новгородцы пригласили на княжение князя Рюрика из Скандинавии, из варягов.

Издалека, однако, зашел...

Вообще надо было тогда от Адама начинать. Чтобы уже совсем понятно стало, откуда есть пошли грехи человеческие. Про Каина и Авеля обязательно надо было упомянуть. Иначе как разобраться?

Кстати, если уж обращаться к истории, то объединение Руси обычно относят к периоду Ивана Третьего (1462-1505). И тогда государство называлось Русью, Русским царством, а никак не Российским. Россией государство стало называться при Петре, в начале 18-го века.

А в конце 9-го века централизованного, тем более российского государства еще не было. Тогда были русские княжества и они были несколько разрозненные.

Ну да ладно, малышу неточности в истории простительны...


Путин: А потом с центром в Москве начало складываться единое Российское государство. Южная часть русских земель, включая Киев, начала постепенно тянуться к другому магниту - к тому центру, который складывался в Европе. Таким образом, вот эти земли оказались в составе Польско-Литовского государства.

Карлсон: Когда это было, в какие годы?
Путин: Это было в XIII веке.

Что-то у него сначала в 9-м веке появилось централизованное российское государство, потом в 13-м, хотя историки относят это к вообще к концу 15-го, периоду Ивана Третьего. Впрочем, мы решили не придираться к таким деталям. К черту подробности!


Путин: Я сейчас скажу, что было дальше, и назову даты, чтобы не было путаницы.

По-моему он наоборот всех запутал, потому что минут десять рассказывал историю начиная с самого крещения Руси. Правда почему-то не упомянул войну со шведами, Полтаву и другие эпизоды, связанные непосредственно с историей возникновения Украины и сложившихся отношений между русскими и украинцами.

Если же учесть, что интервью рассчитано на американских зрителей, которые в большинстве своем не знают даже, где находится Украина - боюсь представить, какая каша у них окажется в голове после этого исторического экскурса. Если они вообще дослушают до конца, что вряд ли.

Однако мы пожалуй наберемся терпения и продолжим...


Карлсон: Можно спросить? Вы говорите, что часть Украины на самом деле является русскими землями сотни лет. Почему тогда, когда Вы стали Президентом, вы просто не взяли их, 24 года назад? Почему Вы тогда так долго ждали?

Путин: Сейчас скажу, я уже заканчиваю эту историческую справку. При формировании Советского Союза, это уже 1922 год, большевики начали формировать СССР и создали советскую Украину, которая до сих пор вообще не существовала. Ленин по непонятным причинам наделил образующуюся советскую Украину землями, людьми, проживавшими на этих территориях, даже если они раньше никогда не назывались Украиной.

Причины на самом деле были вполне понятные - чтобы получить пролетарское большинство в республиканском совете Украины. Невозможно было контролировать Украину в тот момент, не обеспечив в Киеве пролетарское большинство в республиканских органах власти. Вот и вся загадка.

Но Путин, конечно, хотел сказать, что во всем виноват Ленин. Мы это давно уже поняли. Боюсь только, что американцы не поймут, как решение Ленина в 1922 году отвечает на вопрос Карлсона "Почему Вы тогда так долго ждали?"

Это и нам-то не вполне понятно, а американцам тем более...


Карлсон: У Вас энциклопедические знания. Но почему первые 22 года своего президентства Вы об этом не говорили?

Путин: Итак, советская Украина получила огромное количество территорий, которые вообще никогда к ней никакого отношения не имели, прежде всего Причерноморье.

Вот так Путин ответил на вопрос, который Карлсон задал дважды - почему в Кремле целых 22 года не говорили о том, что Украина больше, чем наполовину состоит из русских земель и там проживает русский народ.

Если кто-то считает, что я как-то неправильно порезал и скомпоновал фрагменты интервью - можете открыть текст стенограммы на официальном сайте президента (kremlin.ru) и почитать полностью в оригинале.


Путин: Потом был 1991 год - развал Советского Союза. Я подхожу сейчас к очень важному моменту сегодняшнего дня. Ведь этот развал Советского Союза был инициирован, по сути, руководством России.

Не знаю, было это когда-то или нет, но в этом интервью Путин открыто признал, что развал Советского Союза был инициирован руководством России.

И это стоит запомнить.


Путин: Я не знаю, чем тогда руководствовалось руководство России, но подозреваю, что там было несколько причин думать, что всё будет хорошо.

Ельцин и его команда руководствовались тем, что они получат всю полноту власти в Российской Федерации, получат признание со стороны США и стран Запада, получат кредиты, и будут "жить-поживать да бабла наживать". Вот и всё, чем они руководствовались. Просто рвались к власти и деньгам, только и всего. И надеялись, что всё будет хорошо просто потому что им хотелось думать, что всё будет хорошо.


Путин: Россия добровольно и инициативно пошла даже на развал Советского Союза и исходит из того, что это будет понято так называемым - уже в кавычках - "цивилизованным Западом" как предложение к сотрудничеству и союзничеству. Вот чего ожидала Россия и от Соединённых Штатов, и от так называемого коллективного Запада в целом.

Итак:

Путин открыто признал, что российское руководство (Ельцин) в инициативном порядке развалил Советский Союз просто в качестве предложения к сотрудничеству. Просто в надежде, что США примут это предложение.

Развалили Союз просто в качестве предложения к сотрудничеству. В качестве этакого аперитивчика к дружбе с Западом. Этакий подарок, с которым пошли свататься к США.

Интересно, что Путин при этом сказал "Россия исходит из того, что это будет понято". В настоящем времени, а не в прошедшем. Значит, он и сейчас на это надеется. То есть концепция так и не изменилась - в Кремле по-прежнему надеются, что США оценят принесенные в жертву Союз и согласятся дружить.

Не в этом ли ответ на вопрос, почему были подписаны минские соглашения, почему был сдан Херсон, почему российские войска стоят на рубежах?


Путин: После 1991 года, когда Россия ожидала, что её возьмут в братскую семью "цивилизованных народов", ничего подобного не произошло. Вы же нас обманули - имею в виду, конечно, Соединённые Штаты.

Ну вот, опять про обманули...

Только кто кого обманул? Разве Вашингтон обещал принять Россию в семью после того, как не станет Союза? Вряд ли. Это демократы во главе с Ельциным сами себе выдумали, что откажутся от советской власти, избавятся от Союза - и цивилизованный мир во главе с США примет их с распростертыми объятиями.

Российские демократы во главе с Ельциным сами себе выдумали будущую дружбу с Западом, сами в инициативном порядке развалили Союз, бросили его к ногам США, присягнули на верность Вашингтону, а теперь, спустя 30 лет, Путин рассказывает, как Соединенные Штаты кого-то обманули...

30 лет прошло, уже и Ельцина давно нет, уже и в Вашингтоне все политики сменились несколько раз, и в Европе, уже были и бомбардировки Белграда, и Ливия, и Сирия, и Ирак, уже майдану на Украине 10 лет исполнилось, а Путин всё рассказывает, как кто-то кого-то когда-то обманул. Хотя на самом деле его бывший начальник Ельцин сам себя обманул и всю страну заодно.

Сам Путин здесь же сказал, что Союз был разрушен в инициативном порядке. Так о каком обмане может идти речь? Если российское руководство разрушило Союз по своей инициативе - кто кого обманул?


Путин: Обещали, что не будет расширения НАТО на восток, но это произошло пять раз, пять волн расширения. Мы всё терпели, всё уговаривали, говорили: не надо, мы же свои теперь, как у нас говорят, буржуинские, у нас рыночная экономика, нет власти Коммунистической партии, давайте будем договариваться.

Ну вот, опять "свои буржуинские".

Только кто ему сказал, что он стал своим буржуинским? Свои буржуинские все в Вашингтоне сидят. И еще в Лондоне. Как показывает практика, даже в Германии буржуинские для США не свои, что уж про Россию говорить.

Кто сказал, что если рыночная экономика, то все будут обо всём договариваться и честно торговать? Сжечь торговую палатку конкурентов на рынке - обычное дело. Особенно, когда за это никто не накажет. Да и кому сам рынок принадлежит? ВТО и МВФ. А чьи это организации? ФРС чья контора? Они на рынке хозяева, они и решают, с кем торговать, кого выставить, а чью палатку вообще сжечь в назидание остальным.

Или в Кремле думали, что на мировом рынке так не делается?

Значит, плохо думали.


Путин: Ельцин ездил в США, помните, выступал в Конгрессе и говорил замечательные слова: God bless America. Он же всё сказал, это были сигналы: пустите нас к себе.

Замечательные слова?

Интересно Путин охарактеризовал фразу Ельцина. Мы-то думали, что Борис Николаевич присягнул на верность США и его слова следует расценивать как измену Родине. А Путин называет это замечательными словами и трактует как сигнал "пустите нас к себе".

Только мне кажется, что всё наоборот - это Ельцин пустил к себе западные спецслужбы и иностранных консультантов, причем не только этими словами, но и принятыми решениями.


Путин: Ельцина начали обливать грязью, указывать на то, что он алкоголик, ничего не понимает, не смыслит. Всё он понимал и всё смыслил, я Вас уверяю.

Ельцин на самом деле был алкоголиком - это медицинский факт.

А если он всё делал, прекрасно понимая, то тем хуже. Значит, сознательно разрушал Союз, понимая, к чему это может привести. Путин это хотел сказать? Что Ельцин всё прекрасно понимал, но ему было плевать на любые последствия?


Путин: Я стал Президентом в 2000 году. Думал: ладно, всё, югославская тема прошла, надо попробовать восстановить отношения, всё-таки открыть вот эту дверь, в которую Россия пыталась пройти.

Югославская тема действительно прошла. Просто потому, что не стало самой Югославии. И началась тема Ирака, потом тема Афганистана, потом Ливии, потом Сирии, а потом и Украины. Хотя тема Украины началась еще при Ющенко, в 2005-м. И Бандеру тогде же героизировали. И Путин про это знал. Как и про то, что в пробирке, которой трясли в ООН, был стиральный порошок и вторжение в Ирак было незаконным и необоснованным с позиций международного права. И про теракты 11 сентября Путин тоже должен был знать, что они являются постановкой, чтобы обосновать вторжение в Афганистан.

И какие вообще отношения он собирался восстанавливать?

Отношения с США образца первой половины 90-х строились на сдаче Советского Союза, что по существу было безоговорочной капитуляцией.

Отношения с США образца 60-х, 70-х и начала 80-х строились на том, что Советский Союз был сверхдержавой, обладавшей ядерным оружием и средствами доставки, с независимой экономикой и собственной идеологией, что немаловажно.

Так какие отношения Путин собирался восстанавливать?
И какую дверь собирался открыть?


Путин: ...слушай, Билл, а как ты думаешь, если бы Россия поставила вопрос о вступлении в НАТО, как ты думаешь, это возможно? Вдруг он сказал: ты знаешь, это интересно, я думаю, что да.

Билл наверное просто опешил тогда от подобного вопроса. Потому и сказал "да, это интересно". Ни одному адекватному политику в США наверное даже в голову не могло прийти, что президент России всерьез задаст такой вопрос.


Карлсон: Вы были искренни тогда? Вы бы присоединились к НАТО?

Путин: Начался бы процесс сближения, и в конечном итоге это могло бы состояться, если бы мы увидели искреннее желание партнёров сделать это. Но этим не закончилось. Ну нет так нет, ладно, хорошо. Мы поняли, что нас там не ждут, вот и всё. Хорошо, ладно.

Интересно, а он на самом деле тогда верил, что возможно сближение и вступление России в НАТО? И сейчас тоже считает, что это было возможно?

После всего, что было в Ираке, Афганистане, Ливии, Сирии, после всех событий на Украине, где США целенаправленно привели к власти неонацистов, вооружили и организовали войну с Россией руками украинцев?


Интересное интервью. И ведь это еще не конец, это только половина, а мы уже узнали от нашего малыша столько всего интересного:

1) Признался, что Союз разрушен по инициативе российского руководства в качестве подарка США в надежде на прием в "семью цивилизованных народов".

2) Очередной раз повторил, что в Кремле считали себя "своими буржуинскими". И судя по всему продолжают считать таковыми.

3) Охарактеризовал фразу Ельцина "God bless America", сказанную в Конгрессе США как "замечательные слова" и сигнал "пустите нас".

4) Признался, что став президентом собирался "восстановить отношения" с США, только непонятно, какие именно и на чем это могло быть основано, если отношения с администрацией Ельцина были основаны на капитуляции 1991 года.

5) Признался в том, что был готов вступить в НАТО, верил в это и возможно до сих пор считает, что это было возможно.

И всё это накануне президентских выборов в России!

https://amforus.livejournal.com/37236.html

P.S. Еть правда мнение, что не вмё так как это рассказывают.
Автор доебаться до исторической справки - это в принципе не понимать, зачем Путин её рассказывал.
Путин "признал", что Союз развалилась в том числе и Россия - это значит упорно не замечать, кто ставил подпись под Беловежским соглашением.
Мне вот интересно, а обличители этого соглашения в целом понимают, что продлись Союз ещё лет на 10 в том виде как все шло, то уже и Россия развалилась бы?
Потому как вся союзная книга расходов держалась бы только на России, а вот доходы остальных республик - оставались бы в них.
Собственно до 1994 года, когда устаканивались все эти - "кто платит за работу АЭС, функционирования железных дорог, и раздел собственности" , за все платила Россия.
И уже в 1993 году были вопросы по отделению не только Татарии и Башкирии, но и Урала, и Забайкалья. А весь Дальний Восток сидел во тьме и не понимал, как могли допустить, что Транссиб и Бам без электричества, грузов и денег?
Что касается постоянного тезиса, о том что ВВП доверчивый, то пора принять, что Путин просто не хочет говорить, что Россия была слаба и не могла отстаивать свои интересы. Поэтому и говорит, что они, "партнёры" сказали что будет хорошо, а мы поверили.
P. S. Полистал журнал. Ты уверен, что автор журнала деньги не берет от "правильных лусских"?
Путешествие домой

Молоко

Снимок экрана (943)
Летом прошлого года Джон Райан, научный сотрудник одного из канадских государственных учреждений, показал, что диоксин, содержащийся в картонных пакетах, может проникать  в упакованное в них молоко. Он оценил содержание диоксина TCDD соотношением 0,04 части на 1 триллион. Диоксин, очевидно, попадает в бумажную продукцию во время процесса её отбеливания с применением хлора.
Collapse )
Обезьян

Немного о наличии карусельных станков для производства башен Т-34-85 на заводах №№112, 174 и 183.

Когда заходит спор о наличии/отсутствии карусельных станков для обработки погонов башен танков Т-34-85 основным аргументом сторонников теории "отсутствия" таких станков является требование предъявить список имевшегося оборудования. Аргумент, не буду отрицать, справедлив, но одновременно и лукав. Бо, многим понятно, что найти такой список, человеку не зарабатывающему на хлеб историей танко- или станкостроения, затруднительно, а следовательно аргумент железобетонен. Однако ж попробуем прокачать ситуацию со станками так сказать "на косвенных".

Collapse )

Гарвард, что не так?

Kак смещение Лоуренса Саммерса с президентского поста привело к разжалованию Клодин Гэй

Прошу прощения, что процитирую сама себя, но иного зачина подобрать не могу. «История редко подает нам сигнал “боевая тревога”. Но капитуляция ведущего американского университета под напором антиинтеллектуалистов обозначила точку невозврата. Виноваты в равной мере все: университетская администрация, Попечительский совет, факультет искусств и наук, а также основные участники конфликта. Поэтому я не вижу никаких способов устранить урон, нанесенный тем, что случилось».

Лоуренс Саммерс

Такой вердикт я вынесла Гарварду около десяти лет назад, распрощавшись с ним, чтобы уйти на пенсию. На моих глазах произошли атака из засады на Лоуренса Саммерса и его увольнение в 2006 году. А пятью годами ранее назначение Саммерса на пост университетского президента подарило надежду, что наблюдаемое мной захирение сменится подъемом. Саммерс с первого дня проявил себя как смелый лидер, взявшись за те сферы, за которые я больше всего волновалась. Но каждая выдвинутая им инициатива будила тревогу у его идеологических противников, а те оказались столь ловкими бойцами культурных войн, что почти сразу нанесли удар по Саммерсу и с рекордной быстротой свергли его.
( Свернуть )

В то время никто не стал расследовать действия фракций, ополчившихся против гарвардского президента. Так что они могли все так же беспрепятственно влиять на политику университета и подавлять оппозицию. А теперь случился любопытный выверт: мы увидели, как Клодин Гэй, которую не так давно назначили 30 м по счету президентом Гарварда, лишилась своего поста из за того же кризиса образовательной системы, который Саммерс попытался предотвратить. Правда, объяснения отставки Гэй наверняка будут разниться. Но некоторые из яростных споров, на фоне которых она случилась, – споров о роли университета в обществе, об антисемитизме, о стандартах академического образования, о компенсационной дискриминации, или «многообразии, равенстве и инклюзии», – все те же, на которых раньше сыграли противники Саммерса. Просто теперь ими воспользовались в противоположных целях.

Сейчас как минимум четыре сообщества в университете и внешнем мире – выпускники, преподаватели, университетская администрация и правительство – докапываются, что не так с Гарвардом. Да, досрочно прерванное президентство Гэй – не более чем симптом недуга. А ее отставка сама по себе не принесла столь необходимых перемен. Но всем, кто хотел бы понять, что именно поставлено на карту в сфере высшего образования, стоит внимательно изучить дефенестрацию Лоуренса Саммерса. Саммерс оказался выше этого фиаско и двинулся дальше, а Гарвард – увы, и ныне там.

Выступая с этими письменными показаниями, я, с вашего позволения, разъясню свою роль свидетеля участника событий.

В 1993 году я пришла работать в Гарвард в статусе первого именного профессора идишской литературы (профессура имени Мартина Переца). А вскоре меня назначили директором Центра еврейских исследований, что обязывало присутствовать на факультетских собраниях, которые на предыдущем месте работы я посещала редко. В университете Макгилла, где я преподавала 20 лет, на таких собраниях председательствовал декан, а в Гарварде – президент собственной персоной. Похоже, это обеспечивало факультету искусств и наук диспропорционально большое влияние на формирование университетской политики. Когда решения этого форума ратифицировались властью президента, они, по идее, становились обязательными не только для колледжа, но и для университета в целом. Вдобавок какая нибудь кучка активистов, пользуясь тем, что у большинства коллег ученых другие заботы, могла включить какой нибудь вопрос в повестку дня, дать слово докладчикам сообразно своей стратегии и, подгоняя участников в нужную сторону, точно пастух овец, заручиться нужным числом голосов. Таким образом горстка – у них едва набирался миньян – одержимых реформаторов предопределяла, что следует понимать под словом «Гарвард».
В годы вьетнамской войны Гарвард и еще несколько университетов «Лиги плюща» ввели особую политику: запретили в кампусах деятельность Службы вневойсковой подготовки офицеров запаса, где студенты проходят военную подготовку без отрыва от обучения по гражданской специальности. Профессура выступала против любых форм военной подготовки в кампусе, которые давали студентам освобождение от призыва в армию (либо негласно аннулировали такое освобождение). Но когда в 1973 году службу по призыву отменили и первоначальная причина запрета отпала, его продлили под предлогом того, что в Вооруженных силах США действовала политика «не спрашивай, не говори» в отношении гомосексуалистов: сторонники запрета уверяли, что любые формы дискриминации «по причинам, не связанным с академическими требованиями к учащимся», противоречат принципам университета.

Изучение идиша и культуры восточноевропейских евреев – цивилизации, просуществовавшей тысячу лет и начисто уничтоженной за пять, научило меня, что самозащита – наш нравственный долг. Я полагала, что ведущее высшее учебное заведение должно пестовать у своих студентов желание учиться защищать свою страну и за несколько лет обучения в колледже заодно проходить военную подготовку. Но нет, предполагаемую оскорбительность этой практики для гомосексуального меньшинства сочли приемлемой причиной для наплевательского отношения к самой Америке. Запрет деятельности Службы вневойсковой подготовки офицеров запаса подспудно внушал, что эта несовершенная страна не заслуживает защиты, что гарвардские студенты слишком хороши для службы в армии, а оборону страны лучше препоручить фермерским сыновьям из Айовы, чернокожим уроженцам Миссисипи и прочим нищим простакам, не допущенным на священную землю Кембриджа. Ну а студентов стипендиатов Службы вневойсковой подготовки офицеров запаса, чьи запросы Гарвард считал нужным учитывать, отправляли на военную подготовку к соседям – в Массачусетский технологический институт.


Поэтому я воспряла духом, когда Лоуренс Саммерс в первый год своего президентства пришел на церемонию присвоения офицерских чинов выпускникам Службы вневойсковой подготовки офицеров запаса, хотя в ней участвовала лишь горстка студентов. (Harvard Crimson написала, что он стал первым президентом Гарварда, посетившим такую церемонию с 1969 года.)

С тех пор Саммерс неизменно посещал эти ежегодные церемонии, видя в них шанс «добиться, чтобы университет ассоциировался с очень благородным и решающе важным делом». Нация сильна, говорил он, потому что она свободна, но «мы свободны именно благодаря тому, что мы сильны, и наша свобода держится на нашей силе». Он говорил студентам, что они должны спорить обо всех аспектах политики в нашей стране, «но с идеей, что наша свобода держится на нашей силе, нам следует соглашаться единодушно».

Саммерс также обратился к «Гарвардскому кокусу геев и лесбиянок» (HGLC), возможно надеясь предотвратить протесты этой организации против его поддержки вооруженных сил. Протесты все равно состоялись – ведь Саммерс со всей очевидностью бросал вызов тем принципам, в которые прогрессисты верят истово.

Намного более смелой и более важной по своим последствиям стала речь Саммерса в сентябре 2002 года в гарвардской Мемориальной церкви: он осудил рост антисемитизма на всей планете, а конкретно петицию за изъятие инвестиций из Израиля, которую в те дни распространяли преподаватели Гарварда и Массачусетского технологического института.

После основания Израиля Лига арабских государств объявила бойкот еврейскому государству, избирательно применяемый в течение войны, которая ныне уже стала одной из самых длительных в истории. Раскритикованное Саммерсом движение BDS – а оно призывает бойкотировать Израиль, изымать из него инвестиции и вводить против него санкции – представляло собой орудие американских ультралевых, порожденное студенческими кампусами. Волна петиций началась чуть раньше, в Беркли, совпав с атаками палестинцев на Израиль в марте апреле 2002 года.


Саммерс произнес эту речь в качестве частного лица, но она предопределила дух его президентства в Гарварде. Он заявил, что академическим сообществам следует непредвзято выслушивать все точки зрения, что некоторые элементы внешней и оборонной политики Израиля «можно и следует энергично оспаривать», но в то же время отметил, что антисемитизм перестал быть исключительно порождением фашистской Германии или локальных уличных банд: «Если традиционно антисемитизм и антиизраильские взгляды были присущи в основном малообразованным популистам правого толка, то теперь антиизраильские взгляды все чаще находят поддержку в среде прогрессивных интеллектуалов». Саммерс при этом соблюдал презумпцию невиновности в отношении подписантов петиций и антиизраильских агитаторов, а потому великодушно добавил: «Серьезные и вдумчивые люди пропагандируют и предпринимают действия, антисемитские по их последствиям, если и не по их умыслу». Этот пассаж – кстати, ставший самым цитируемым фрагментом речи Саммерса – лишь раззадорил оппонентов.
На следующем же факультетском собрании Лоранд Матори, афроамериканец, профессор антропологии и афроамериканских исследований, обвинил Саммерса в использовании президентских полномочий для «удушения свободы высказываний» путем приравнивания «критики Израиля» к антисемитизму. Коллеги поддержали Матори, устроив нападение из засады, подготовленное весьма тщательно: хотя на факультетские собрания не допускали журналистов, газета Boston Globe на следующий день вынесла на первую полосу обвинения, которые Матори бросил Саммерсу.

К августу следующего года история приобрела международный резонанс: Джудит Батлер, специалист по гендерным исследованиям и соавтор самой первой петиции в поддержку BDS в Беркли, опубликовала в London Review of Books статью с нападками на Саммерса, озаглавленную так: «Нет, ничего антисемитского в этом нет». Батлер утверждала, что высказывания Саммерса оскорбили ее лично, так как они «сковывают политический дискурс».

Редкостную смелость президента, бросившего вызов антисемитам, облыжно вывернули наизнанку, объявив гонениями на свободу слова; точно так же Израиль ставили к позорному столбу, когда он успешно действовал в порядке самообороны.

Собственно, коалиция противников Саммерса зародилась чуть раньше, когда президент принялся возрождать Гарвард, чтобы университет вновь смог претендовать на высочайший уровень научной и академической деятельности. Он поспособствовал назначениям Стивена Пинкера на кафедру психологии и Ниала Фергюсона на кафедру истории – а этих ученых за преданность объективному научному анализу записали в «консерваторы». Саммерс провел конфиденциальные встречи с несколькими профессорами (один из них рассказывал мне, что обрадовался, когда президент напомнил: от университета ждут больших достижений, так что нельзя ставить студентам завышенные оценки). Эти встречи были конфиденциальными, но Корнел Уэст (в то время он уже вел переговоры о переходе на работу в Принстон) предал огласке свою версию беседы, создав впечатление, будто Саммерс придрался к нему, чернокожему американцу, отчитав его за то, что он записывает рэп альбомы и завышает оценки студентам. Подразумевалось, что имела место расовая дискриминация.


Разыгрывая расовую карту, Уэст знал, что Саммерсу никогда не удастся убедительно защитить себя от этой клеветы. Он также сознавал, что Саммерс как еврей особенно уязвим перед обвинениями в расизме. Альянс чернокожих и евреев в версии Уэста – и таково наследие сотрудничества с левым журналом Tikkun – означал, что чернокожие объединяются с евреями против Израиля, клеймя его как колонизаторское, экспансионистское, националистическое государство. Предполагалось, что американских евреев, внушая им чувство вины, надо склонять к поддержке афроамериканцев, даже когда те действуют против Израиля и еврейских интересов. Уэст с завидным мастерством, опираясь на свои связи в массмедиа, «дал сдачи» белому еврею за то, что этот задавака имел смелость предположить, будто научная и педагогическая деятельность Уэста не вполне идеальна.
В конечном же счете решающую роль в коалиции разнородных сил, которая свергла Саммерса, сыграл «женский кокус». После переезда в Гарвард я с удивлением обнаружила, что меня стали приглашать на «женские ланчи» для преподавательского состава, которые субсидировались администрацией университета, хотя на первый взгляд их цели не имели отношения к академической деятельности. Приглашали меня и на ланчи в кругу преподавателей евреев: там обсуждались интересные евреям темы научного толка; эти ланчи оплачивали преподаватели старшего поколения, субсидируя участие молодых коллег. Я сочла, что женские ланчи организованы несправедливо и неблагоразумно: под их предлогом создается политическая организация для отстаивания женских интересов, но ведь нас взяли на работу в качестве ученых, специалистов по своему предмету, в качестве тех, кто чтит принципы самостоятельности научных исследований и принципы критического мышления. Женские комитеты, полагала я, могли бы законно проталкивать решение таких вопросов, как обеспечение яслями, детсадами и комнатами для грудного вскармливания или наличие в туалетах запасов санитарно гигиенических средств. Но если академический мир принял нас, женщин, как равных, к чему теперь сбиваться в отдельный женский кокус?

В статье, опубликованной после отставки, Клодин Гэй, пускаясь в самооправдания, пишет о заседании конгресса в декабре 2023 года: «Я попалась в ловко расставленную ловушку. Упустила случай недвусмысленно заявить, что призывы к геноциду евреев омерзительны и неприемлемы и я применю все инструменты, которыми располагаю, чтобы оградить студентов от ненависти такого сорта». Ловушкой, о которой она упоминает, были вопросы, заданные ей Элизой Стефаник, членом палаты представителей от штата Нью Йорк. Гэй признает, что могла бы ответить на эти вопросы более толково.

В действительности единственной «ловко расставленной ловушкой» для кого либо из президентов Гарварда была та, которую расставили Саммерсу несколько его коллег женского пола: они травили его и загнали в капкан. В январе 2005 года Саммерса пригласили выступить на небольшой закрытой конференции, посвященной деятельности женщин в науке и инженерном деле, убеждая высказаться «со свойственной ему прямотой» о недопредставленности женщин в таких сферах, как математика, инженерное дело и физические науки. И Саммерс высказался, перечислив три причины – от главной к третьестепенной: личный выбор самих женщин, неравномерное распределение когнитивных навыков между полами, дискриминация. Из опубликованного текста его выступления видно, что эти гипотезы он выдвигал очень осторожно, а в завершение доклада пожелал от всего сердца, чтобы жизнь опровергла его предположения, «ведь я был бы только рад, если бы эти проблемы поддавались простому разрешению путем того, что все поймут их суть и усердно поработают над их решением».


Но Саммерса поймали на удочку. Профессор биологии из Массачусетского технологического института доложила газете Boston Globe: «Меня физически тошнит от подобной предвзятости». Корреспондент услышал от неких источников в Гарварде, что «после вступления Саммерса в должность резко сократилось» количество женщин, которых приглашали на профессорские ставки с бессрочными контрактами.
Обвинение было дутое, но Саммерс отнесся к нему серьезно и даже создал рабочую группу для решения гипотетической проблемы. Когда массмедиа набросились на него всей сворой, он совершил шаг, который не пошел ему на пользу: письменно извинился, обязавшись направить несколько миллионов долларов в новые фонды, «чтобы избежать бюджетных ограничений, которые сдерживают трудоустройство выдающихся ученых из недопредставленных социальных групп, в том числе женщин и представителей меньшинств». Он пообещал опробовать способы «более гибко относиться к преподавателям, которые пытаются гармонично совмещать профессиональную деятельность и заботу о семье, и улучшить их поддержку», а также ускорить карьерный рост в науке и инженерном деле: то есть, в сущности, поклялся устранить те самые проблемы, о которых совсем недавно и более честно сказал, что не он их создал и не ему их устранять.

«Профессура» – а заводилами были те, кто чуть раньше обвинил Саммерса в удушении свободы слова за то, что он изобличил их в антисемитизме, – оседлала волну свежих обвинений, чтобы вынести на голосование вотум недоверия посредством процедуры, которую я (и не только я) сравнивала с советскими показательными процессами: приговор безвинному был предопределен заранее. Попечительский совет, когда то остановивший выбор на Саммерсе, чтобы поручить ему возрождение гарвардских ценностей, теперь ничем его не поддержал, едва члены совета увидели, какие силы на него ополчились. В тот момент я решила, что президент Гарварда отчасти виноват сам: ему следовало не извиняться, а сорвать маски со своих обвинителей. Но тогда никто из нас до конца не понимал, с какой силой бушует культурно политическая война, которую развязали через университеты.

Без малого двадцать лет спустя то самое движение, которое сместило Саммерса, рукоплескало своему ставленнику – президенту Клодин Гэй.

В 2018 году она стала деканом факультета искусств и наук и в этом качестве энергично продвигала компенсационную дискриминацию и доктрину «многообразия, равенства и инклюзии». Когда Верховный суд вынес решение против дискриминирующей по расовому признаку программы приема абитуриентов в Гарвард, Гэй письменно обратилась к коллективу Гарварда: «Сегодня тяжелый день, и если вы чувствуете, насколько все это серьезно, знайте: вы не одиноки».

Судя по этому, она не знала либо знать не хотела, что многие студенты и сотрудники Гарварда приветствовали подтверждение Верховным судом Закона о гражданских правах, который гарантирует равные возможности всем людям вне зависимости от пола и расовой принадлежности. Прогрессивная повестка, которая к тому времени стала программной для Гарварда, игнорировала как минимум половину страны. В этом академическом сообществе политическое единообразие считалось само собой разумеющимся и навязывалось.

Протестующие 1960 х переосмыслили само понятие «университет»: под этим стал пониматься рассадник общественной активности. После того как социализм провалился повсюду, где его идеи воплощались на практике, – от СССР до Кубы, – возник своеобразный вакуум: в отсутствие конструктивных образцов для подражания обидчивые меньшинства стали жаловаться, что Америка нанесла им психологические травмы: геи говорили, что пострадали от армейских структур, женщины – от патриархата, чернокожие – от расизма белых. В качестве панацеи активно пропагандировалась компенсационная дискриминация – этакий робингудский подход к высшему образованию.

Когда профессура сделала критерием отбора абитуриентов их психологическую травмированность вместо заслуг и талантов, а критерием трудоустройства и карьерного роста ученых и преподавателей – статус выходца из социально незащищенной группы вместо доказанных научных достижений, она так и не признала, что подрывает принципы Закона о гражданских правах и конкурентный идеал меритократии. Профессура не отслеживала социальные и академические результаты своего эксперимента, не пыталась выяснить, а далеко ли продвинулись конкретные абитуриенты, принятые в университет с низкими оценками, и каковы социальные последствия этих благих намерений.


Одним из неизбежных результатов этого бесконтрольного эксперимента стала культура обиды. Причем те, кому должна была помогать компенсационная дискриминация, обижались даже сильнее, чем те, перед кем она закрывала двери. В классе равенство по результатам достижимо еще меньше, чем на спортплощадке, и острее всех это чувствует студент, на которого смотрят снисходительно. Антисемитизм существовал и раньше, но в атмосфере, где культивировались чувство обиды и поиски виноватых, он просто не мог не расцвести.
Надо мной насмехались, когда я называла антисемитизм одним из катализаторов смещения Саммерса, но никто не усомнится, что он сыграл огромную роль в судьбе президента Гэй.

За год до того, как я пришла работать в Гарвард, Ассоциация чернокожих студентов пригласила в университет ораторов, которые осуждали евреев за работорговлю и «грабительское отношение к окружающей среде». Это побудило профессора Генри Луиса Гейтса, специалиста по афроамериканским исследованиям, публично выразить обеспокоенность ростом антиеврейских политических настроений среди чернокожих в то время, как во всех остальных слоях эти настроения (по его мнению) шли на убыль.

К тому времени гарвардская программа исследований Ближнего Востока и студенты, приезжавшие учиться из этого региона, завезли в университет – так сказать, импортировали – войну арабов и мусульман против Израиля, поскольку были убеждены в нелегитимности Израиля «на их собственной территории». Антисионизм совершил прорыв в 1970 х годах, когда арабский и советский блоки добились, чтобы Генассамблея ООН приняла резолюцию 3379, в которой сионизм характеризуется как расизм. Дотоле арабские лидеры, словно вызывая из за гроба дух фашизма, клялись «сбросить евреев в море». А с того момента, переняв советские филиппики о том, что сионисты – это, дескать, империалисты, капиталисты, националисты и реакционеры, а также обвинив евреев в выселении и колонизации арабов, эти лидеры пересадили антисионизм на левый фланг политического спектра, где он буйно расцвел в Европе и Америке.

С окончанием вьетнамской войны американские левые активисты лишились солидной идеологической мишени для своих критических стрел. В 2011 м движение Occupy Harvard, аффилированное с Occupy Wall Street, разбило на Гарвард Ярд – лужайке посреди кампуса – палаточный лагерь, протестуя, как писала Harvard Crimson, «против коренных проблем американского общества – от имущественного неравенства до расизма и сексизма».

Эта кампания против абстрактного зла, в которую некоторые из протестующих наверняка инвестировали свои деньги, выглядела довольно жалко. Туда пришли студенты палестинцы в качестве угнетенных арабов, чтобы у коалиций обиженных появилась самая что ни на есть привычная мишень, пусть даже в интригующем новом обличье. Гигантское преимущество антисемитизма перед всеми остальными идеологиями в том, что он всецело исчерпывается приставкой «анти »: это всесторонне негативная кампания против народа, у которого нет мотивов для ответных нападок на тех, в чьем кругу он жаждет встретить радушный прием. Антисемитизм разросся, как сорная трава.

И другие составные части университета поощряли эти усилия. Когда профессор Стивен Уолт из Школы государственного управления имени Кеннеди утверждал, что обязательства США перед Израилем, хотя их часто обосновывают стратегическими интересами, на деле контролируются «израильским лобби», он не удосужился раскрыть, как влияют арабы на его научное учреждение (и, например, сообщить, что именно правительство Катара получало взамен тех 6 329 283 долларов, выделенных им Гарварду за последние два года). Администрация ни разу не ответила на требования студентов и преподавателей расследовать деятельность гарвардского Центра ближневосточных исследований в связи с тем, что тамошние преподаватели дают искаженную картину региона, читая лекции под диктовку арабов и мусульман. В Гарварде происходило постепенное выскабливание еврейского присутствия: в том числе резко сократили прием еврейских абитуриентов, библейские экспозиции заменили на египетские, переименовали Семитский музей (между прочим, Джейкоб Шифф основал его в 1903 году, чтобы показать общее авраамическое наследие иудаизма, христианства и ислама).

Вместо того чтобы попытаться обуздать стремительное разрастание антиеврейской идеологии в кампусе, все сегменты университета, кажется, облегченно выдохнули, сочтя, что назревающее насилие направлено не против них.

Когда 7 октября ХАМАС нанес кровавые раны Израилю, более 30 студенческих организаций в Гарварде мгновенно распространили заявление, гласившее, что «полную ответственность за все насилие, которое там сейчас разворачивается, несет израильский режим».

От президента Гэй – а она была институциональной «крестной матерью» коалиции «Многообразия, равенства и инклюзии» – не стоило ожидать, что она осудит их безнравственность. Но если комиссии по расследованиям должным образом выполнят свою работу, то они рассмотрят тот факт, что студенты Гарварда оправдали нападение, для рассказа о котором слишком мягки даже те слова, которыми обычно описывают разгул жестокости или зверства нацистов. Хамасовцы еврееубийцы выставляют свою преступную натуру напоказ в полной уверенности, что сoбственное общество их поддержит. Таким же образом стaтут-кво их поддержит. Таким же образом студенты восславляли их, гордясь собой и совершенно не ожидая наказания или выговора. Позднее они не раскаялись. И если они остаются студентами Гарвардского университета, то Гарвард тоже внес моральный вклад в их нравственное падение.
Демократия – одна из самых молодых форм правления. И Америка не должна надеяться, что убережет свою республику, если те, кто отвечает за высшее образование, не смогут передать молодежи хотя бы элементарные представления о добре и зле.

Шок от терактов 11 сентября – угрозы извне – и тот потряс нас не так сильно, как потрясает этот шок, порожденный внутренней угрозой. Когда возникает антисемитизм, он никогда не касается одних только евреев. Если Гарвард не найдет способ очиститься от гнили, он предаст свою миссию, свой долг перед высшим образованием и перед страной, которая смотрела на Гарвард как на путеводную звезду. Гарвард, как и его бывший теперь уже президент, – симптом более серьезной проблемы, а потому он имеет жизненно важное значение.

Лоуренс Саммерс знал это, а разносчики заразы знали, что он это знает. Мы очень скоро увидим, что именно они знают теперь.

Оригинальная публикация: Harvard’s Tragic Journey

Перевод с английского Светланы Силаковой

Уточню, что антиизраильское движение BDS было и в какой-то степени остаётся движением, основанным евреями. Про Джутит Батлер, правда, автор написала, но не уточнила, что Батлер - леворадикальная еврейка.
Ну а раз этнические евреи затеяли все эти антизраильские и антисемитские движения, то афро-американцы и арабы решили, что и им можно и нужно туда вписываться.
https://dandorfman.livejournal.com/3795185.html

Линейка полевых орудий "Армстронг" 1895

300.jpg Компания «Армстронг»в 1891- 1895 году разработала не одно , а целую линейку оригинальных полевых ( и горных) орудий.
В калибрах 84 мм, 76,2 мм и 120 мм. Наличие калибра в 84 мм как-бы намекает, что вся линейка разрабатывалась под малые страны , где 84 мм и применялся. Как то: Швейцария (с 84 мм полевым орудием 1879 г ), Норвегия, Швеция, Голландия.
Краткий перевод из французского журнала .

Collapse )

Метановые ракеты

Таки случилось!
Прототип 1-й ступени РН "Чжуцюэ-3" на метане китайской компании LandSpace совершил успешный прыжок на 350 м. Он взлетел со специальных опор, провёл в воздухе 60 секунд, после чего мягко приземлился на посадочную площадку.
Следующий тест компания планирует осуществить на 10 км.
Деволюция

К вопросу об иностранной политике германского фашизма (Об одном важном документе)

Papen18970003
Будущий канцлер Германии Франц фон Папен,1897

Сейчас, когда вопрос о действительных целях иностранной политики  германского фашизма приобрел такую злободневность, мы хотим ознакомить читателя с одним документом, который дает нам аутентичное изложение этой политики в момент, когда вожди фашистов могли ещё говорить на эти темы более откровенно. Мы имеем в виду «открытое письмо Адольфа Гитлера рейхсканцлеру фон-Папену», появившееся 21 октября 1932 в «Фельгашер беобахтер» (подписано: Адольф Гитлер, Кобург, 16 октября 1932).
Collapse )